Для того чтобы определить его с позиции здравого смысла, лучше всего обратиться к данным нашего замечательного русского языка.

Здравый – это старославянизм, соответствующий русскому слову здоровый. Он относится к группе старославянизмов, являющихся старославянскими вариантами слов, существовавших ещё в общеславянском языке. Этот старославянизм существует наряду с исконно русским здоровый, но сохраняет более отвлечённое значение (используется в словосочетаниях здравый смысл, здравое суждение, здравый рассудок). Известно, что старославянизмы нередко сохраняют оттенок книжности, стилистической приподнятости [Н.С.Валгина и др. 2001 и т.п.].

Здравый – то же, что здоровый. Слово здоровый, по этимологическим словарям, восходит к существительному *dorvъ, *dorvo – дерево; приставка съ- (*su) характеризуется значением «хороший». Следовательно, здоровый (здравый) изначально означало «хорошее дерево», «хорошей породы», «подобный хорошему дереву», «подобный дереву хорошей породы».

Здравый смысл в этом плане – смысл, подобный дереву хорошей породы. Как известно, деревья хорошей породы характеризуются высокой ценностью. Поэтому здравый смысл – это смысл, ценный для жизни, или смысл, помогающий жить.

Но что есть смысл? Это слово производное: приставка с- (*съ-, *su) и корень мысл-. Известно, что приставка с- означает направленность действия с разных сторон (связать, складывать), направленность действия сверху вниз (сбросить, съезжать), совместность совершения действия (совместить, сотрудничество), служит образованию глаголов совершенного вида от соответствующих глаголов несовершенного вида (сварить от варить, сжечь от жечь). Не забудем о древнем значении «хороший», с которым для древних ассоциировался совместный характер совершения действия. Выходит, что смысл – это мысль, которая связывается с той или иной ситуацией, вытекает из неё и которую мы считаем правильной, хорошей.

В словосочетании здравый смысл налицо смысловая избыточность: признак «хороший» первоначально содержался и в прилагательном здравый, и в существительном смысл. Как известно, язык часто прибегает к избыточности: так, в сочетании слов белеет парус одинокий грамматические значения мужского рода, именительного падежа выражены как существительным, так и прилагательным, а грамматическое значение единственного числа присутствует во всех трёх словах. Избыточность выражения различных языковых значений обеспечивает языку такое качество, как надёжность передачи информации.

Из сказанного следует вывод, что словосочетание здравый смысл изначально обозначало мысль, связанную с конкретной ситуацией. Эта мысль обладает ценностью и помогает жить. А поскольку человек неизбежно включается в самые различные обстоятельства, постольку и словосочетание здравый смысл относится к самому широкому ряду типичных жизненных обстоятельств.

В итоге можно сформулировать близкое к народному пониманию толкование здравого смысла: здравый смысл – это совокупность трезвых мыслей у человека об окружающей реальности, помогающих ему быть адекватным и – вообще – жить.

Наше толкование словосочетания здравый смысл не противоречит философским подходам. В «Философском энциклопедическом словаре» читаем: «Здравый смысл – стихийно складывающиеся под воздействием повседневного опыта взгляды людей на окружающую действительность и самих себя, которые являются основанием для их практической деятельности и морали» [Философский энциклопедический словарь 1983: 190].

Конечно, здравый смысл у человека формируется во многом стихийно. В том же словаре прочтём: «По существу здравый смысл представляет собой некритическое сочетание наивного реализма с господствующими в данном обществе традиционными представлениями. Поскольку в основе здравого смысла лежит непосредственно практическое отношение человека к миру, он не поднимается до уровня научного и философского осмысления действительности, в чём и выражается его ограниченность» (там же).

Вроде бы всё правильно. Мешают только слова «не поднимается до…» Ведь известны и часто используются как трафареты образы гениев в науке, которые мало что понимают в жизни и их не обманывают только ленивые…

Всё дело в том, что сегодня здравого смысла многим и не хватает.

Возьмём самое обычное и сегодня часто использующееся слово «выжить». Вот даже с высокой трибуны говорится: Выжить должны самые сильные университеты. Что оно фактически означает? В словаре под ред. А.П.Евгеньевой найдём: выжить – 1) остаться в живых (после тяжёлой болезни, ранения и т.п.); 2) перенести, пережить. Названная фраза означает, что после тяжких испытаний остаться в живых должны самые сильные университеты. Если же обратиться к самому слову и его внутренней форме, то приставка вы- означает: 1) направленность движения изнутри наружу (выехать, выползти) – в данном случае 'направленность из жизни'; 2) изъятие, извлечение, удаление части предмета или одного предмета из другого (выбить, вывинтить); 3) полную завершённость, законченность, исчерпанность действия (выбелить, вымокнуть); 4) достижение чего-либо посредством действия (выпросить, вытребовать). Фактически слово выжить означает 'выйти из жизни последним', т.е. 'умереть последним'.

Получается, что очень ответственное лицо в стране, когда говорит Выжить должны самые сильные университеты, желает тем самым всем российским университетам смерти, а умереть последними при этом должны самые сильные университеты. Соответствует ли такая постановка вопроса здравому смыслу? Думается, что такая постановка вопроса скорее иллюстрирует не здравый смысл, а бессмыслицу. Конечно, если это очень ответственное лицо действительно отвечает за состояние страны и заинтересовано в её развитии.

Но что есть бессмыслица? Можно обратиться к словарям (к тому же, например, академическому словарю под ред. А.П.Евгеньевой). Бессмыслица (разг.) – что либо, не имеющее смысла, неразумность; нелепость чего-либо; вздор. Да, фраза Выжить должны самые сильные университеты в устах ответственного лица выглядит нелепой и неразумной, если это действительно лицо, беспокоящееся о процветании страны.

Обратим внимание на помету «разговорное». Эта помета означает, что слово бессмыслица относится к кругу слов, обладающих сниженной разговорной окраской. К разговорным относятся слова, не допустимые в официальной и, вообще, высокой речевой сфере.

По своей внутренней форме слово бессмыслица обозначает ′нечто, не имеющее смысла′. Возможно и другое толкование. Бессмыслица – это смысл, привносимый бесом или бесами. Под бесом понимается 1) в суеверном представлении: злой дух, искушающий человека; нечистая сила, чёрт; настроение, склонность к чему-либо (обычно отрицательному, нежелательному – в словосочетаниях типа бес наживы, бес разрушения или противоречия); 2) употребляется как бранное слово (просторечное) (см. словарь под ред. А.П.Евгеньевой). При этом, другом толковании, бессмыслицей мы чаще называем нечто, носящее разрушительный характер. Субъектом, творческим началом бессмыслицы в таком случае выступает бес или бесы.

Очень важно иметь в виду следующее. Называя что-либо бессмыслицей, мы чаще ограничиваемся констатацией этого и не идём далее этого обозначения. «Если нечто – бессмыслица, то на это явление внимания обращать не стóит». Но если принять толкование, что бессмыслица – это смысл, привносимый бесом или бесами, то ситуация меняется кардинально, потому что закономерно возникают последующие вопросы: А чего хотят от нас эти бесы? Что они задумали? Чего хотят добиться? При втором толковании бессмыслицы (бессмыслица – это смысл, предлагаемый бесом или бесами) ситуация разворачивается как ситуация, достойная познания, как ситуация вполне когнитивная.

Своего рода топиком, общим местом является формула, согласно которой поведением человека руководят не его взгляды, а его потребности. В этом смысле, людей, не обладающих здравым смыслом, в природе не существует. То, что одному представляется наполненным здравым смыслом, другому может представиться полнейшей бессмыслицей. В этом смысле, даже у самого захудалого беса имеется свой здравый смысл.

Ситуация вполне аналогична ситуации с правдой: правда у каждого своя. Пословиц на эту тему много: "Не ищи правды в других, коли в тебе ее нет"; "Правда твоя, правда и моя, а где она?"; "И наша правда, и ваша правда, а кто же богу ответ даст?"; "У всякого Павла своя правда" и т.д. В связи с этим мы писали, что под правдой русскими людьми чаще всего понимается личностное представление об истине [А.В.Пузырёв 2002].

Используемая нами методология [А.В.Пузырёв 1995, 2002, 2010] позволяет утверждать, на уровне общения, коммуникации каждый прав, а ложь и правда на уровне общения тождественны друг другу.

Так что же? Бесов не существует? Существуют лишь люди, которые не могут найти взаимопонимания? Думается, всё не так просто.

При Пушкине слово бесы использовалось как вполне литературное. В словаре под ред. А.П.Евгеньевой приводится соответствующий пример:

Хоть убей, следа не видно;

Сбились мы. Что делать нам?

В поле бес нас водит, видно,

Да кружит по сторонам.

Пушкин. Бесы

Сейчас слово бесы в качестве литературного практически не используется. Есть ли какой-то аналог, эквивалент этому слову в кодифицированном литературном языке? На наш взгляд, есть.

Вполне литературным, соответствующим слову бесы, в кодифицированном литературном языке является существительное некрофилы. Сама постановка вопроса об оппозиции биофилии и некрофилии восходит к трудам З.Фрейда и Э.Фромма (о 30-ти параметрах отличий биофилов от некрофилов см.: А.В.Пузырёв 2006). В блестящей стилистической манере вопрос о некрофилах, их количестве, градации и качествах рассматривается в книге А.А.Меняйлова «Дурилка» [А.А.Меняйлов 2003].

Если суммировать современные представления о биофилúи и некрофилúи, то следует согласиться, что биофилия и некрофилия являются двумя ядерными психическими образованиями в психике любого человека и, по аналогии, могут быть приняты в качестве двух полярных тенденций внутри всех проявлений человеческого бытия. В каждом конкретном человеке следует различать действие всего лишь двух кардинальных законов изменений: закон саморазвития и самоорганизации (любовь к жизни, т.е. биофилия), с одной стороны, и с другой стороны – закон стагнации и саморазрушения (любовь к смерти, т.е. некрофилия).

Фромм определяет некрофилию (некрос – мёртвый, филео – любить, т.е. влечение к мертвечине или страсть к смерти, уничтожению, разложению) как «страстное влечение ко всему мёртвому, больному, гнилостному, разлагающемуся; одновременно это страстное желание превратить всё живое в неживое, страсть к разрушению ради разрушения; а также исключительный интерес ко всему чисто механическому (небиологическому). Плюс к тому это страсть к насильственному разрыву естественных биологических связей» [Э.Фромм 2004: 456].

Эрих Фромм пишет (и выделяет курсивом) следующее: «Деструктивность – это не параллель по отношению к биофилии, а альтернатива ей. Фундаментальная же альтернатива, перед которой оказывается любое живое существо, состоит в дихотомии: любовь к жизни или любовь к смерти. Некрофилия вырастает там и тогда, где и насколько задерживается развитие биофилии. Человек от природы наделён способностью к биофилии, таков его биологический статус; но с точки зрения психологии у него есть и альтернативная возможность, т.е. он может при определённых обстоятельствах сделать выбор, в результате которого он станет некрофилом» [Э.Фромм 2004: 505].

Таким образом, термин «некрофилия» описывает круг феноменов более широкий, чем осязаемая «любовь» к буквальным трупам.

По мнению А.А.Меняйлова, истинный некрофил характеризуется не столько количеством уничтоженного (к тому необходимы соответствующие объективные возможности, но они могут и не случиться), сколько, прежде всего, силой некрополя, характером энергетического воздействия на окружающих. А.А.Меняйлов полагает, что один из самых существенных признаков некрофилии – стремление к власти, получение которой позволяет безнаказанно впитывать чужую энергию и поглощать её (см.: [А.А.Меняйлов 2003: 52, 55 и др.]).

Некрофилы в чистом виде, очевидно, встречаются относительно редко. Если пользоваться точными понятиями, то слова бес и некрофил по своему лексическому значению всё-таки не совпадают. Некрофил – носитель выраженного некрофилического, деструктивного, разрушительного начала (степень этого начала в каждом человеке различна). Бес, по нашему мнению, – это некрофил-манипулятор. Не случайно один из постоянных эпитетов к бесу – лукавый. Кстати, в разговорной речи старшего поколения иногда можно это услышать: Лукавый попутал. Такое употребление было свойственно ещё Пушкину:

Лукавому великая досада –

Хлопочет он…

Лукавый бес, надменно развернув

Гремучий хвост, согнув дугою шею,

С ветвей скользит – и падает пред нею…

Самое интересное, что в устном русском народном творчестве, прежде всего в народных сказках, дана развёрнутая характеристика людям-бесам. Иллюстрацией поведения человека-беса в русских народных сказках выступает образ лисы. Исследование сказок [А.В.Пузырёв 2008] подтверждает вывод о том, что, с одной стороны, волк является тотемным животным русского народа [А.А.Меняйлов 2005]. С другой стороны, оно свидетельствует, что лиса в сказках враждебно настроена к волку, любит поучать, склонна к воровству, обману и манипуляциям, в обмане хитра и изобретательна, умеет втираться в доверие, считает себя выше тех, кто с ней рядом, и предстаёт в качестве несоразмерно мстительной особы. Она вовсе не герой для русского народа: её качества вызывают у него отвращение.

А.А.Меняйлов перечисляет и обосновывает профессии, где людей-лис (=некрофилов-манипуляторов) особенно много – актёры, врачи, военные, начальники-администраторы, учителя (с полным на то основанием к ним можно отнести и журналистов): «…Подавляющие индивиды, и прежде всего яркие, отличаются тем, что хотят доминировать, властвовать над окружающими не только административно, но и на уровне сознания, хотят чтобы их уважали, еще лучше – боялись, совсем хорошо – боготворили, чтобы их значимостью восхищались» [А.А.Меняйлов 2003: 74-75]. В этом смысле, стремление собрать по поводу себя максимально большее количество эмоций (часто встречается у актёров, но не только у них) – это стремление некрофила-манипулятора поглощать чужую энергию.

Подведём некоторые итоги предварительного характера.

Здравый смысл – это совокупность трезвых мыслей у человека об окружающей реальности, помогающих ему быть адекватным и – вообще – жить.

Под бессмыслицей обычно понимается что либо, не имеющее смысла, неразумность; нелепость чего-либо; вздор. При таком словоупотреблении носители языка отказываются от познания ситуации и ограничиваются использованием яркого ярлыка.

Возможно и другое толкование бессмыслицы. Бессмыслица – это смысл, привносимый бесом или бесами: бессмыслица – это бесóвский смысл, смысл беса. Под людьми-бесами понимаются при этом некрофилы-манипуляторы, люди-лúсы. Здравый смысл требует относиться к таким людям внимательно и не поддаваться на их уловки. При таком понимании бессмыслицы ситуация становится познаваемой и допускает вполне рациональное истолкование.

Сказанное справедливо, если нас интересует не правда, а истина, под которой, как и принято, мы понимаем: а) реальное положение дел; б) суждения, адекватно отражающие реальное положение дел.

Цитируемая литература

Валгина Н.С., Розенталь Д.Э., Фомина М.И. Современный русский язык / Под ред Н.С.Валгиной : Учебник для вузов. – Ид. 6-е, перераб. и доп. – М.: Логос, 2001. – 528 с.

Меняйлов А.А. Дурилка: (Утончённые способы скрытого управления). – М.: Крафт+, 2003. – 280 с.

Меняйлов А.А. Смотрите, смотрите внимательно, о волки! / Меняйлов А.А. – М.: Крафт+, 2005. – 480 с.

Пузырёв А.В. Анаграммы как явление языка: Опыт системного осмысления. – М.; Пенза: Ин-т языкознания РАН, ПГПУ им. В.Г.Белинского, 1995. – 378 с.

Пузырёв А.В. Опыты целостно-системных подходов к языковой и неязыковой реальности: Сборник статей. – Пенза: ПГПУ имени В.Г. Белинского, 2002. – 163 с.

Пузырёв А.В. Об одной из важнейших проблем психологии, не вошедших в вузовские учебники // Язык и мышление: Психологический и лингвистический аспекты. Материалы 6-ой Всероссийской научной конференции (Ульяновск, 17-20 мая 2006 г.) / Отв. ред. проф. А.В.Пузырёв. – М.; Ульяновск: Институт языкознания РАН; Ульяновский государственный университет, Институт международных отношений, 2006. – С. 85-100.

Пузырёв А.В. Образы волка, лисы и медведя в русских народных сказках как проявление генетической памяти // Язык и мышление: Психологические и лингвистические аспекты. Материалы VIII-й Международной научной конференции (Ульяновск, 13-17 мая 2008 г.) / Отв. ред. проф. А.В.Пузырёв. – М.; Ульяновск: Институт языкознания РАН; Ульяновский государственный университет, 2008. – С. 26-35.

Пузырёв, А. В. Пролегомены к эстетике языка и оценка содержательной основы массовых песен: учебное пособие к курсам «Социальная психология», «Теория и практика массовой информации», «Психология массовой коммуникации», «Психология журналистики» [Текст] / А. В. Пузырёв. – Ульяновск : УлГТУ, 2010. – 123 с.

Философский энциклопедический словарь. – М.: Сов. Энциклопедия, 1983. – 840 с.

Фромм Э. Анатомия человеческой деструктивности / Пер. с нем. Э.Телятниковой. – М.: ООО «Издательство АСТ», 2004. – 635, [5] с. – (Philosophy).